ПРИЕМ ПСИХОЛОГА

Прием в Москве:
м.Юго-Западная,
Румянцево,
пос. Мещерский
Стоимость приема, контакты.

КОНСУЛЬТАЦИЯ
ПСИХОЛОГА:

– отношения
с противоположным полом;

– воспитание детей, отношения с партнером;
– измена, развод
и другие сложные жизненные ситуации.


ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ
– депрессии;
навязчивые страхи,
фобии, панические атаки;

– психосоматические расстройства;
– неврозы, тревожность, неуверенность,комплексы,
одиночество

Телефоны
экстренной помощи


Вы можете также обратиться за помощью
к моим коллегам, принимающим в районе
м. Аэропорт,
Бабушкинская
Кропоткинская.



Психоанализ, психотерапия, консультирование

2 –я модель: как ЭТО приручить

Фрейд со временем понял, что его первая модель работала не всегда успешно. Она оказалась малоэффективной для работы с нарциссическими пациентами. У этих пациентов были проблемы с принятием (других людей) и с проделыванием работы горя. Они отказывались проделывать работу горя, что означает отказ расстаться с всемогущим первичным объектом(матерью). Фрейд задавался вопросом: отчего так происходит и заметил, что в этом есть некий парадокс.

Пациенты, которые отказывались проделать работу горя, продемонстрировали Фрейду, что у них не получается это, оттого, что они не могут символизировать (выражать словами свои мысли,переживания, желания). Но для того, чтобы появилась способность к символизации, должна быть проделана работа горя.Получается замкнутый круг, парадокс. Фрейд выделил несколько типов таких пациентов:

1. Пациенты, ощущающие себя исключительными. Законы жизни их не касаются, поскольку они себя считают выше этих законов или «вне законов». Или же они переворачивают под себя эти законы: «жизнь есть смерть», «добро есть зло», «свобода есть рабство» и т.п.

2. Пациенты, провоцирующие в психотерапии негативную психотерапевтическую реакцию. Чем лучше им помогает психотерапия , тем хуже им становится. Успех для таких людей является их поражением.

3. Пациенты, нарушающие закон, имеющие отношение к криминалу. Фрейд предположил, что эти люди не испытывают чувства вины за совершенные преступления. Напротив, они постоянно чувствуют себя «без вины виноватыми» и совершают преступления они как раз для того, чтобы смягчить это внутреннее чувство вины. Такое поведение часто можно заметить у детей: ребенок испытывает смутное неприятное ощущение, ему «не по себе» и тогда он совершает какие-нибудь глупости, за которые его потом наказывают. Но , по крайней мере, теперь он уже знает в чем он виноват и за что его наказали. Таким образом, пациенты избавляются от этого тягостного ощущения - ожидания возмездия за неизвестное преступление.

Во всех этих случаях есть нечто общее. Здесь нет конфликта в чистом виде : между любовью и ненавистью, добром и злом, между успехом и неудачей. Главное, здесь есть парадокс, перевертыши: зло есть добро, успех есть неудача, чувство вины, которое заставляет искать причину.… Чтобы проделать работу горя необходимо уметь символизировать, но одновременно, чтобы иметь доступ к символизации необходимо быть способным проделать работу горя. Это именно то, что Фрейд назвал нарциссической патологией, суть которой в парадоксальности нарциссической структуры.                                                                                

     Размышляя над этой парадоксальностью нарциссизма, Фрейд пришел к выводу, что функционирование нашей психики не всегда основывается на принципе удовольствия: Я ищет удовольствия и избегает неудовольствия. При нарциссических расстройствах, пограничных состояниях, а особенно при военных неврозах психика работает несколько иначе. Фрейд делает вывод, что нарциссическая психопатология находится « по ту сторону принципа удовольствия». В этом случае проявляется определенная форма мазохизма, когда пациенты находятся в поиске ситуаций , которые могли бы доставить им неудовольствие. Они постоянно повторяют ситуации, доставляющие им неудовольствие. Фрейд приходит к выводу, что первая модель не объясняет того, как работает психика подобных пациентов и потому она требует дальнейшей разработки и усложнения.

   В первой модели все очень просто : в прошлом пациента была когда-то ситуация, которая причиняла страдания и была сознательна, затем она была вытеснена и стала бессознательна. Достаточно эту ситуацию вновь осознать и проработать, чтобы пациент мог интегрировать ее в свой жизненный опыт.

   При нарциссической патологии тоже была неприятная ситуация в прошлом, которая причиняла страдания. Но есть еще что-то в психике этих пациентов, что не позволяет к этой ситуации вновь вернуться и проработать ее, как в первой модели. Фрейд предложил дать название ЭТО (ОНО) той психической составляющей, которая мешает бессознательному материалу стать осознанным. Введение нового термина сделало представление о психическом аппарате более сложным. В первой модели было сознательное, предсознательное и бессознательное. Во второй модели есть Я и что-то, что выходит за границы Я , чему Фрейд дал название ЭТО. Он пытался понять из чего состоит ЭТО, что оно из себя представляет. Конечно, в ЭТО есть много такого, что связано с жизнью и судьбой влечений. Влечения исходили из ЭТО и были направлены на объект. Но в этом случае речь шла не совсем о субъекте и объекте и не о влечениях в чистом виде, но о проявлениях (движении) влечений. То есть, они производили эффекты и за этими эффектами стояли чувства и эмоции, но это были неорганизованные влечения. Допустим, есть некое содержание, которое можно сравнить с неопределенной формой глагола, а вот объекта и субъекта нет. Например: «это случается». Из этой фразы мы не можем понять, что случается, с кем случается, по отношению к кому это случается. Или, например, «бывает», «гремит», «чешется».

     Например: Пациент, вернувшись после перерыва на зимние каникулы ,рассказал своему психоаналитику сон, в котором какие-то две части соединяются. При этом, он говорит, что стал чувствовать себя лучше , поскольку раньше этого (соединения) не происходило никогда.

 

Здесь нет ни субъекта, ни объекта, непонятно, что это за ситуация из прошлого, какой конфликт стоит за этим и что было вытеснено. С помощью первой модели объяснить, что происходит невозможно. Психика пациента должна проделать определенную работу для того, чтобы трансформировать этот первичный материал и сделать его осознанным. Такой материал психоаналитики называют еще довербальным и дообъектным, то есть , он имеет отношение к самым ранним воспоминаниям человека, когда он еще не умел говорить и не отделял себя , свое Я от объекта (матери). Для того, чтобы придать смысл (символизировать) этот материал, его нужно наделить словом. Это то, что и пытался делать пациент, когда он рассказывал свой сон, но делать это ему непросто (вспомните как трудно передать словами ускользающее содержание сна). Однако, на том уровне, на котором пациент изложил материал, невозможно вступать в отношения с людьми, поскольку не названы ни чувства, ни желания, а есть ЭТО: части, куски, которые могут лишь соединяться или не соединяться. Когда мы общаемся друг с другом, мы рассказываем истории друг другу. Наши сны тоже рассказывают истории. Даже если эти истории странные и удивительные, в их основе все равно лежат какие-то сценарии: есть субъект и объект и между ними что-то происходит. Когда человек не может проделать такую работу (по субъективизации материала) самостоятельно, это помогает ему сделать психоаналитик. Вот как это происходит:

   Через некоторое время   этот пациент принес еще один сон. В этом сне опять две части соединяются, но, на этот раз, они превращаются после соединения в санки. Теперь пациент может сесть в эти санки и управлять ими, а может остановить их и подняться с них. У этого пациента до обращения к психоанализу было ощущение бесконечного падения, а теперь появилось ощущение скольжения на санках , которое он может остановить, если захочет. Пациент сказал, что стал чувствовать себя лучше, поскольку он теперь может останавливаться.

Эти изменения произошли благодаря совместной работе пациента и аналитика. Такую работу проделать самостоятельно, в одиночестве невозможно. Если бы пациент мог сам это сделать, то он просто не обратился бы за помощью. Психоаналитик наделяет смыслом то, о чем говорит ему пациент. Он делает это, предлагая ему гипотезы. Например:

«Когда вы были маленьким и находились на руках у вашей матери, вы могли испытывать ощущение бесконечного падения (скольжения)…»

Что сделал аналитик? Он трансформировал ощущение падения или скольжения, о которых говорил пациент, в сценарий, где есть субъект, объект и между ними есть какие- то отношения, что-то происходит. Теперь скольжение наделено смыслом вполне определенным. Наделять смыслами материал пациента – это сложная работа, которую делает аналитик.

Эта работа происходит внутри психоаналитика : он слушает пациента и у него рождаются образы матери, ребенка, который скользит , появляются предположения о том, что происходит. Психоаналитик должен иметь опыт такой работы и он должен уметь очень внимательно слушать пациента. У него до этого уже сложилось представление о том, какой могла быть мать пациента. Иначе говоря, высказанное им предположение свалилось не с потолка, а имело под собой определенные основания, хотя оно и оставалось всего лишь предположением.

   Интересно, что пока Фрейд не столкнулся с трудностями, которые у него вызвали нарциссические пациенты, он декларировал: «Психоанализ – это не предположение!». Он имел ввиду , что психоаналитик не имеет права предлагать пациенту свои суждения и предположения , а работа аналитика заключается в том, что он создает условия для пациента, при которых тот символизирует (облекает в слова свои ощущения и переживания ) в присутствии аналитика. Однако, оказалось, что есть пациенты, которые не способны символизировать. Поэтому в 1923 году появилась более сложная 2 –я модель психического функционирования. Фрейд заявляет : «Там где было ЭТО должно стать Я!». В то время, как в предыдущей модели главным было осознание бессознательного (вытесненного). Оказалось, что недостаточно было бессознательный материал сделать сознательным. Нужно еще «приручить» ЭТО, сделать его частью своего опыта, что оказалось значительно сложнее. К тому же Фрейд столкнулся с еще одной проблемой, которую он назвал СверхЯ (Суперэго). Так он назвал часть Я, которая устанавливает, навязывает закон: «Это ты должен делать, а это делать не должно!». Это конфликт внутренний: если вы ведете себя (или только хотите себя повести) не в соответствии с требованиями СверхЯ, то чувствуете вину, стыд. СверхЯ пациента жестоко судит его и требует от него много больше, чем он может сделать. Такое СверхЯ невозможно приручить (интегрировать), с ним невозможно договориться, поскольку оно требует невозможного. То есть нужна еще более сложная работа: на месте ЭТО и СверхЯ должно стать Я. То есть нужно приручить  влечения , идущие из ЭТО и «познакомить» их с правилами, идущими из СверхЯ, которые тоже следует «приручить», то есть сделать более мягкими и реалистичными.                                                                                                               Тогда работа приручения заключается в субъективизации (присвоении , включении в себя) ЭТО и СверхЯ, поскольку:

-Если человек не приручил свое Сверх Я, то он становится рабом каких то правил, источник которых ему неведом, так же как и смысл. Выглядит так, словно некие инопланетяне захватили его разум;

-Если не приручено его ЭТО (вместилище влечений), то он становится жертвой своих влечений бессознательных, что выражается в повторяющихся ошибочных действиях («одни и те же грабли»).

       Фрейд вначале полагал, что навязчивое повторение связано с влечением к смерти: человек имеет бессознательное желание вернуться в состояние, предшествующее жизни (внутриутробное состояние, когда нет никаких мучительных неудовлетворенных желаний и страданий с ними связанных). Однако , в конце жизни, когда он сам был на пороге смерти, он предложил иную идею, объясняющую этот феномен. Он полагал, что человек повторяет свой самый ранний неинтегрированный в психику опыт. Маленькие дети не могут интегрировать некоторый травматичный для них материал, ввиду слабости своей психики. В первой модели речь шла об опыте ребенка 4-6 лет, который уже владеет словом и может говорить. Но в случае нарциссических и пограничных пациентов речь идет о травматичном опыте, который предшествовал появлению у ребенка вербального языка, то есть, это опыт первых 2-3 лет жизни. Отсюда понятно, почему им не удается проделать работу горя. Когда у ребенка появляется речь (то есть, возможность символизировать), это очень помогает ему интегрировать свой жизненный опыт в психику, поскольку язык сам по себе дает большие возможности для интеграции. Язык структурирует психику считал Фрейд. Д.Стерн, развивая идеи Фрейда, показывает, что владение словом дает возможность ребенку создать «нарративный конверт» - это способность рассказать историю, наполненную его переживаниями. Возвращаясь к приведенному выше примеру про пациента, чувствовавшего бесконечное падение (скольжение) - это способность расказать о том что/ кто скользит. Суть работы психоаналитика с такими пациентами заключается в этом случае в том, чтобы помогать пациенту наделять контекстом, смыслом (символизировать) материал пациента.

   Психика пациента была слишком слаба, когда он был младенцем, чтобы проделать такую работу, а его окружение (отец, мать) не справились с этой работой.

Сверчков М.Б.